Кэрролл А. Диринг, пришельцы, НЛО

На сколько бы не были люди умелы в мореплавании уверен, что какая-то часть кораблей всегда будет тонуть, потому как у матушки-природы всегда есть запасной «туз в рукаве». На каждый пропавший и не найденный корабль есть история, а порой даже несколько ее вариантов: от пресловутых рифов, взбунтовавшейся команды или даже айсберга до похищения судна, или хотя бы его команды пришельцами. Давайте познакомимся с одним из таких случаев, связанных с шхуной «Кэрролл А. Диринг»

Во многих книгах, где говорится о похищении инопланетянами людей, часто как пример приводят историю бригантины «Мария Целеста». Гораздо реже ссылаются на шхуну «Кэрролл А. Диринг», хотя в данном случае, помимо таинственного исчезновения команды (как и на «Марии Целесте»), хватает и других «белых пятен»…

Заметим также, что в то же время и в том же районе пропало еще тринадцать судов вместе с экипажами. В конце января 1921 года вблизи мыса Гаттерас разразился сильный ураган, что никого не удивило, — не зря этот район Атлантики моряки называли «кипящим котлом».

К 29 января ветер поутих, и даже время от времени через быстро бегущие тучи проглядывало солнце. Капитан плавучего маяка возле мыса Лукаут Томас Джекобсон с удовольствием отметил, что наконец-то видимость улучшилась. Его внимание сразу же привлекла пятимачтовая красавица шхуна, стремительно летящая по волнам под полными парусами.

Вскоре шхуна изменила курс и направилась прямо на мыс. Это было удивительно — обычно суда брали пеленг на маяк и, не приближаясь к нему ближе двух-трех миль, шли дальше. «Наверное, капитан решил передать какое-то срочное сообщение», — решил Джекобсон, ведь в те годы далеко не каждое судно имело на своем борту радиостанцию.
Парусник подходил все ближе и ближе. Уже можно было разглядеть его название — «Кэрролл А. Диринг» — и смотревших в сторону маяка моряков, столпившихся на палубе.

Чуть поодаль стоял рыжеволосый человек с рупором в руках. Он прокричал, что они идут с Барбадоса в Норфолк, куда и надеются прибыть послезавтра, но во время шторма их шхуна потеряла оба якоря, и им для захода в порт требуется помощь буксира. Джекобсон ответил, что его радиостанция вышла из строя, но пообещал передать это сообщение с первым же судном, которое окажется вблизи маяка.

Через час показался идущий в том же направлении пароход. Джекобсон попытался флажками вызвать его на связь, но никто не обратил внимания на его сигналы. Тогда капитан включил мощную сирену, «вопли» которой не услышать было просто невозможно. Но и этот сигнал не был принят. Не помог даже луч мощного прожектора, отчетливо видимый в наступающих сумерках. Пароход, не обращая никакого внимания и на этот сигнал, продолжал идти своим курсом и вскоре скрылся во мгле. Как вспоминал позже Джекббсон, его охватило чувство тревоги, предчувствие скорой беды.

ВЫБРОШЕННАЯ НА МЕЛЬ

Джекобсон волновался не зря. 31 января 1921 года, едва только стало рассветать, двое смотрителей со спасательной станции, расположенной на мысе Гаттерас, отправились обследовать побережье. Хотя ураган и утих, но ветер все еще гулял над уходящей в море пустынной косой. Сквозь туманную дымку, висевшую над отмелями Даймонд Шоулз, поеживающиеся от порывов ледяного пронизывающего ветра моряки неожиданно увидели вдали призрачные контуры потерпевшей аварию пяти-мачтовой шхуны с поднятыми парусами.

Один из смотрителей зажег красный сигнальный фонарь. Но ответа со шхуны не последовало. Ничто, кроме криков чаек, не нарушало тишины. В бинокль смотрители не заметили на палубе ни одной живой души. С борта свисали тали, но шлюпок на них видно не было.

Вернувшись на станцию, смотрители отослали сообщение о своей трагической находке на все близлежащие станции береговой охраны. На поиски пропавшего экипажа сразу же отправились спасательные катера. Они обшарили все отмели, выходили в открытое море, но никого из пропавшей команды так и не нашли. Специальные отряды в течение семидесяти дней проводили самые тщательные поиски среди прибрежных дюн, организовали опрос рыбаков и жителей окрестных деревень, но все их труды ничего не дали.

ОСТАВЛЕННАЯ КОМАНДОЙ

Наконец, 4 февраля, когда ветер немного утих, хотя через отмель все еще и перехлестывали волны, к месту крушения судна смог подойти патрульный катер. Появилась возможность не только прочитать название парусника «Кэрролл А. Диринг», — но и убедиться, что на его борту действительно нет ни души. Беглый осмотр показал, что под ударами волн швы на корпусе шхуны разошлись, и в трюмы попала вода.

Поднявшаяся позже на борт группа спасателей обнаружила, что колесо штурвала и вспомогательные рулевые механизмы разбиты. Судя по всему, шхуну довольно сильно потрепал ураган, она потеряла управление, и ее выбросило на мель.

В штурманской рубке не было ни секстанта, ни хронометра, ни судового журнала. В служебных помещениях, как и в капитанской каюте, царил беспорядок. На столе лежала только карта с проложенным маршрутом. Все указывало на спешные сборы.

СЛЕДСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ

По делу о кораблекрушении начала работать следственная комиссия. Она установила, что владельцем шхуны являлся Дж. Дж. Диринг, который и назвал судно в честь своего сына Кэрролла. В декабре 1920 года шхуна ушла с грузом в Рио-де-Жанейро под командованием капитана Мерритта, но он внезапно заболел и вынужден был вернуться домой. Его место занял старый морской волк, 66-летний Уиллис Уормвэлл, который за три года до описываемых событий вышел в отставку, но, тем не менее, принял предложение снова вернуться в строй. И как оказалось, — немного погорячился…

Вскоре комиссия вынесла свой вердикт: до несчастного случая шхуна находилась в хорошем состоянии, так как плавала всего два года, а ее капитан вряд ли мог совершить навигационную ошибку, хотя место, где произошла катастрофа, давно пользовалось дурной славой, его даже называли «кладбищем моряков». Оставалось признать, что шхуна во время жестокого шторма не только потеряла якоря, но и получила серьезные повреждения. Скорее всего, члены экипажа, осознав, какой опасности они подвергаются, в панике спустили спасательные шлюпки в надежде добраться до берега. Оставалось надеяться, что идущий вслед за парусником пароход подобрал потерпевших крушение.

Но не все оказалось так просто. Если показания Джекобсона не вызвали сомнений, то свидетельства капитана другого плавучего маяка, расположенного у мыса Клир, находящегося более чем в восьмидесяти милях от Лукаута, мягко говоря, смущали. Дело в том, что шхуна миновала маяк 23 января в полдень, то есть за семь дней до того, как ее выбросило на мель у мыса Гаттерас, хотя она могла покрыть расстояние между двумя маяками часов за пять-шесть. Где же она пропадала все это время? Может, после того как ее потрепал шторм, она дрейфовала и, в конце концов, зашла в какой-нибудь ближайший порт? Но дело осложнялось тем, что парусник нигде никто в это время не видел.

ПИРАТСКАЯ ВЕРСИЯ

События тем временем развивались. 26 апреля на песчаной косе возле мыса Гаттерас была найдена бутылка со следующим посланием: «Диринг взят на абордаж не то танкером, не то подводной лодкой. На нас надели наручники и спрятали на судне. На спасение нет шансов. Сообщите об этом в правление компании как можно скорее».
Сразу же вспомнили о пароходе, который игнорировал сигналы, подаваемые с маяка.

Возникла мысль, что это был либо пиратский корабль, либо корабль, на котором контрабандисты перевозили спиртные напитки. Иначе его полное невнимание к сигналам объяснить трудно. Некоторые даже утверждали, что вдоль борта судна был протянут брезент, который скрывал его название. Появилась и версия, оправдывающая нападение на шхуну. Виной всему оказался капитан «Диринга». Очевидно, пиратскому судну понадобился опытный штурман. А кто мог быть лучше старика Уормвелла?

Вроде бы все стало проясняться. Кроме того, эксперты-графологи, сличив почерк в записке с почерками всех членов команды шхуны, установили, что послание скорее всего написал судовой механик Генри Бейтс.
Это мнение подтверждалось еще и тем, что «он считался самым грамотным человеком в экипаже и мог написать записку в машинном отделении, где у него всегда под рукой были бумага и бутылка».

Версия пиратства вроде бы подтверждалась. И даже одно высокопоставленное лицо заявило, что «пиратство, идущее со времен финикийцев, без сомнения, все еще существует». Учитывая сложившуюся неясную ситуацию, Государственный департамент предложил американским консульствам в различных портах земного шара на всякий случай внимательно следить, не появятся ли там захваченные в плен матросы с «Кэрролла А. Диринга» и подозрительный пароход, возможный виновник инцидента.

ПРОПАВШИЕ КОРАБЛИ

Пока суд да дело, в этом же районе пропали без вести еще несколько кораблей. В их числе американский сухогруз «Хьюит». Правда, капитан одного каботажного суденышка рассказывал, что видел в том месте океана, где мог находиться сухогруз, как «что-то вспыхнуло и загорелось». Так как это произошло 30 января и недалеко от того места, где мог находиться «Диринг», то эксперты предположили, что это взорвался сухогруз, на борту которого, возможно, была и подобранная им команда терпящей бедствие шхуны. Но никаких подтверждений эта версия не нашла. Более того, за два месяца поисков не было даже обнаружено обломков «Хьюита».

Вскоре здесь же бесследно исчезли еще три сухогруза и несколько парусников. Представитель министерства торговли по этому поводу заявил, что «суда пропали при обстоятельствах, которые… позволяют предполагать, что они не затонули, а стали жертвами пиратов…». Отстаивали эту версию и многие журналисты, указывая на то, что «в двадцатом веке пираты имеют широкие возможности покупать для своих черных дел выставляемое на продажу имущество военно-морского ведомства». И добавляли: «при том благодушии правительства к проявлениям пиратства, корсары могут безмятежно существовать и творить свои дела еще в течение долгого времени».

ВАРИАНТ «КРАСНОЙ» УГРОЗЫ

Но находилось и много противников этой версии. Они говорили, что если бы пираты совершали нападения на корабли, убивали моряков или захватывали заложников, то это не могло проходить бесследно. Должны же где-то оставаться обломки кораблей и тела жертв. Особо отмечалось, что раз суда особенно часто пропадали в течение одного года, то должны были существовать и расположенные неподалеку от мест нападения и пиратские базы, а их существование трудно было бы скрыть. Также маловероятно, чтобы жертвы вывозились в Южную Америку или какой-нибудь европейский порт. Да и на многих судах уже стояли радиостанции.

Вскоре появились высказывания о том, что к похищению судов причастны не простые любители наживы -пираты, — а лица, «сочувствующие Советам». Они якобы и угоняли суда в российские порты. Один из корреспондентов газеты «Вашингтон пост» в своих домыслах пошел еще дальше, заявив, что собственными глазами видел во Владивостоке несколько кораблей, названия которых были замазаны краской. Возможно, среди них находился и «Хьюит». Правда, эта версия просуществовала недолго, трудно было поверить в то, что «захваченные большевиками товары можно провезти необнаруженными по оживленным, находящимся под постоянным контролем, торговым путям в Балтийское или Черное моря».

«БОЦМАНСКАЯ» ШУТКА

Закончилось к этому времени и расследование истории с пресловутой бутылкой, найденной у мыса Гаттерас. Более тщательная экспертиза показала, что это чистой воды фальшивка — бутылка, вмещающая пинту алкоголя, имела слишком узкое горлышко, чтобы через него можно было извлечь записку, не порвав ее. Вскоре нашелся и автор послания. Им оказался некий Грей, который почему-то сначала представился Христофором Колумбом. После долгих часов допроса он признался, что решил подшутить, и бутылку с запиской по его просьбе подбросил на берег один из рыбаков с северного побережья Каролины.

Вскоре эксперты и многие судовладельцы пришли к единому мнению, что «версию о том, что «Кэрролл А. Диринг» был захвачен пиратами, не стоит принимать всерьез». Сообщения, найденные в бутылках, брошенных за борт с терпящих бедствие судов, сыграли свою роль в некоторых разыгравшихся на море трагедиях, но вымысла в рассказах о них гораздо больше, чем фактов, и моряки принимают их с известной долей недоверия.

ЗАГОВОР ПРОТИВ КАПИТАНА

Мистерия тем временем продолжала развиваться и приняла другое направление. 22 июня появилась еще одна бутылка с запиской, на этот раз подписанной капитаном «Диринга» Уиллисом Уормвеллом, который якобы стал жертвой заговора команды. Бунтари арестовали его и переправили на другое судно. Возможно, именно это сообщение вызвало появление книги Эдварда Сноу «Загадки и приключения побережья Атлантики».

Согласно версии автора книги, во время стоянки в Рио-де-Жанейро, капитан «Диринга» признался одному из своих местных друзей, что недоволен старшим помощником, так как тот был не только полным невеждой, но и не следил за дисциплиной на судне, из-за чего на борту постоянно возникали попойки и дебоши. В пьяном кураже он даже неоднократно грозился «снять шкуру со своего старика». Более того, на обратном пути из Южной Америки он был арестован на Барбадосе и посажен в тюрьму за устроенный им дебош.

Свою угрозу старший помощник привел в исполнение, скорее всего, сразу же после того, как судно миновало Барбадос. Эту версию подтверждало то, что на карте, обнаруженной в штурманской рубке, имелисьдаты прохождения маршрута. Так вот, все отметки, вплоть до 23 января, были сделаны рукой капитана Уормвелла, а дальше шли даты, проставленные совсем другим почерком. Кроме того, на борту шхуны не были обнаружены багаж и одежда беглецов, а также большой чемодан, саквояж и парусиновая сумка капитана.
Приводились и показания служащих маяка у мыса Лукаут, видевших нескольких матросов, толпившихся на юте шхуны, где обычно имеют право находиться только офицеры.

Да и переговоры проводились не с капитаном «Диринга», а с рыжеволосым парнем лет сорока, говорящим с каким-то иностранным акцентом. Учитывая все это, вполне можно было допустить, что на «Кэрролле А. Диринге» произошел мятеж, жертвой которого стал сначала капитан, а затем, во время разразившегося жестокого шторма, с которым не смог справиться неопытный старший помощник, погибла и попытавшаяся спастись на шлюпках команда.

Но и в этой версии многие находили неувязки. Вряд ли рыжий моряк, побоявшись, что может вызвать подозрение, обратился бы к служащим маяка с просьбой о подготовке для их прохода в Норфолк буксира. Но, с другой стороны, этот вроде бы нелогичный поступок мог быть неким трюком для того, чтобы сбить следствие с толку.

Тем не менее находились и подтверждения. В этом же районе, где исчез «Диринг», бесследно пропал и новенький пароход «Уильям О’Брайен». Он, направляясь в Роттердам, покинул Нью-Йорк 14 апреля 1920 года, но на следующий день вернулся в порт. Капитан заявил, что недоволен командой. В подробности же он вдаваться не захотел. Через 4 дня после очередного выхода в море от него поступил сигнал бедствия с координатами судна. Прибывшие в указанное место спасатели не обнаружили ни обломков корабля, ни людей. Разве не похоже на то, что опять взбунтовавшаяся команда угнала судно?

ЖЕРТВЫ УРАГАНА?

Но и эта разгадка пропажи команды не очень-то устраивала экспертов. Более убедительной им показалась версия, выдвинутая сотрудниками Бюро погоды. Дело в том, что район мыса Гаттерас и Лукаут — одно из самых «гиблых мест», где перемены погоды происходят с невероятной быстротой, — чистое небо вдруг становится черным, налетает ураган, на море обрушиваются сильнейшие ливни. Бесчисленные, трудно предсказуемые (особенно с ноября по апрель) штормы, когда среди бела дня ровный юго-западный бриз неожиданно переходит в северный или северо-западный ветер ураганной силы, зыбь и туманы делают плаванье здесь наиболее опасным.

Особенно много неприятностей мореплавателям приносит так называемая «южная мгла», которая выражается в том, что даже в хорошую погоду и при ясном небе горизонт затягивается сильно ухудшающей видимость мглой. В лоциях даже особо отмечено, что при плавании в тумане надо быть особенно осторожным, так как течение здесь очень быстрое и может вызвать ошибку в вычислении курса. Но и это еще не все «сюрпризы». На север мимо Гаттераса идет течение Гольфстрим. На Даймонд Шоулз оно встречается с североатлантическим течением, и во время шторма их сталкивающиеся волны вздымают брызги и морскую пену на три десятка метров.

Следует учитывать и чисто «человеческий фактор». В тяжелых погодных условиях может сплоховать даже опытный капитан, да и матросы в критической ситуации не всегда точно выполняют команды. Скорее всего, на «Диринге» неправильно оценили обстановку, и команда покинула находящееся на плаву судно, вручив свою судьбу бушующему океану. Поэтому хотя некоторые загадки и остались, тем не менее «во всей этой истории ничего таинственного нет», — так, во всяком случае, посчитали метеорологи. Эту точку зрения разделили с ними и трезво смотрящие на морские трагедии служащие «Ллойда».

ШХУНА, КОТОРАЯ НЕ ХОТЕЛА УМИРАТЬ

На этом в деле о пропаже команды «Диринга» и поставили точку. (Правда, любители летающих тарелок до сих пор не расстаются с этим «еще одним доказательством активности НЛО». Правда, в этом случае приходится признать уже не просто «активность», а явную охоту на людей, — как-никак, а исчезли команды тринадцати судов!)

Что же касается самой шхуны, то ее объявили представляющей угрозу для судоходства, и через несколько недель взорвали. Если корма сразу же навсегда исчезла в морской пучине, то носовую часть на следующее лето вынесло течением на берег острова Окракок. Там она оставалась до 1955 года, покуда ее не уволок обратно в океан ураган «Иона». Впоследствии обломки судна находили во многих местах побережья, и их долгое время предлагали любителям экзотических сувениров в различных лавочках и магазинах Гаттераса. Судовой же колокол и фонари возвратили Дж. Дж. Дирингу.

Что же случилось с «Кэрроллом А. Дирингом» и остальными двенадцатью судами? Кажется странным, что и по сей день никто не может дать однозначного ответа на этот вопрос. В заключение хотелось бы привести отрывок из одного официального отчета: «Береговая охрана отвергает любые сверхъестественные причины морских катастроф. Наш многолетний опыт показывает, что зачастую силы природы, в сочетании с непредсказуемым поведением человека, способны сотворить такое, что невозможно себе представить, даже имея самое изощренное воображение».

http(2271)